– Не бойся, – сказал Паша и поморщился.

Чтобы Валентина успокоилась, он спрятал нож в карман.

– И не надо его жалеть. Он сволочь.

Задумался, спросил через время:

– Ты любила его?

Она поспешно замотала головой.

– Это выродок. Таких надо уничтожать, как бешеных псов, – сказал Паша.

Оглянулся по сторонам, увидел кресло у двери, сел:

– Мы с ним в одном классе учились. Учителя от него плакали.

Валентина смотрела на него остановившимся взглядом.

– Он – никто. Ноль. Понимаешь? Ноль, почувствовавший себя хозяином жизни. Но это не так!

Ударил ладонью по колену. Валентина вздрогнула, но он этого не заметил.

– Мы не должны прогибаться перед хамами! Никогда!

Собственный вскрик его испугал. Он замолчал и смотрел на Валентину долго, потом вздохнул и опустил глаза:

– Он не имел права так обращаться с людьми. Не имел!

Опять взглянул на Валентину и только теперь, похоже, заметил, что она сидит на полу. Попросил:

– Поднимись с пола. Сядь на кровать. Простудишься.

Она поднялась поспешно, приоткрыв обнаженную грудь.

– Ты оденься, – предложил Паша.

Она замешкалась, но лишь на мгновение, отбросила в сторону простыню и стала одеваться. Груди у нее были тощие и обвислые. Паша отвернулся.

– У него родители были алкоголики. Мать умерла от водки, перепила однажды. А отец живой, сейчас он в Туле. Ему Виталик квартиру там купил – чтоб папанька мог пьянствовать, ему не мешая. Ты папаньку его знаешь?

– Нет, – сказала Валентина. Это было первое слово, которое Паша от нее услышал.

– Презанятный тип.

Она уже оделась, только колготки не надела, сунула их поспешно в сумочку.

– Колготки надень, – сказал Паша и осторожно опустил руку в карман, где у него лежал нож.

Поднялся с кресла. Валентина вскинула голову и смотрела на него тревожно.

– Деньги у тебя есть на такси? – спросил Паша.