– Вот они, подарки от западных пролетариев пролетариям восточным.

Барсуков усмехнулся в ответ, хотя в душе не согласился – какой уж там восточный пролетариат, достаточно на оплывшее лицо Самсонова посмотреть, чтобы понять – не в каменоломне человек работает; а тот уже шумно сел за руль, поерзал, угнездился, завел двигатель.

Мерседесовский движок плавно заработал.

– Бензина, наверное, много жрет? – предположил Паша.

– Больше, чем «Запорожец», – засмеялся Самсонов.

– По нынешним временам дорого выходит.

– А что такое дорого?

Самсонов с места рванул, и Паша поспешно оглянулся: он видел, что слева приближается легковушка и надо было бы ее пропустить, – конечно, они не успеют разогнаться, нагонит она их и ударит в зад, – но «Мерседес» уверенно набрал скорость, увеличивая спасительное расстояние.

– Ты всегда так ездишь?

– Угу, – кивнул Самсонов и зевнул, широко раскрыв рот, больше похожий на пасть.

Барсуков отвернулся к окну. Зря он сел в машину – и на троллейбусе доехал бы неплохо. Подумаешь, соседи по дому. В детстве они с Виталиком были ровней и компанию водили, а теперь все изменилось: здороваются, встречаясь, и улыбки при этом на лицах. Но это и все, пожалуй, что от прежней жизни осталось.

На перекрестке Самсонов притормозил. Красный глаз светофора разглядывал сидящих в машине людей.

– Куда этим летом едешь? – поинтересовался Самсонов.

По тону Паша догадался, что не в нем дело, просто Самсонов о своих планах рассказать хочет, а вопрос этот так, для затравки. Пожал плечами, сказал как можно безразличнее:

– Не знаю, не решил еще.

Хотя решать особенно нечего было: отпуск дома проведет, как и в прошлом году. Сказал – и сжался внутренне, потому что сейчас Самсонов начнет хвастаться, и останется лишь неискренне улыбаться, ощущая собственную неполноценность.