– Что же именно? – спросил Паша бесцветным голосом и газету опустил на колени, чтобы не было видно, как у него руки дрожат.

– Они оттого засуетились, что кто-то чужой в их жизнь вторгся. Со стороны, понимаешь?

– Нет, – признался Паша.

– Чужой кто-то, не из их среды. Всех своих они наперечет знают. И вот сидит пахан ихний…

– Пахан – это у уголовников, – напомнил Паша.

– А они и есть уголовники. Воры, Паша. На народном горбу в рай въехать хотят. И вот сидит ихний пахан, значит, и решает: того вон помиловать, а того – казнить. И вдруг – одна смерть, за ней сразу другая. Что? Почему? Кто распорядился? Пахан ведь такой команды не давал. И они понимать начинают, что кто-то извне их бьет. Чужой, стало быть.

– А за что бьет-то? – спросил Паша, мертвея лицом. Ему очень плохо было сейчас. Плохо и страшно.

– Кто знает – за что? Может, верх хотят взять над ними. Может, мстит за что.

– Это хорошо или плохо?

– Для кого?

– Для людей. Для всех нас.

– Нам от этого не плохо, – сказал Семенович. – А если нам от этого не плохо, значит, нам уже хорошо.

И засмеялся, но смех его был недобрый.

– Я возьму газету, почитаю.

– Возьми, – согласился Семенович. – Мне ни к чему она.

Поднялся с лавочки. И Паша поднялся.

– Бежишь завтра? – спросил Семенович.

– Бегу.

– Ну и ладненько. Как обычно, в семь?

– Да.

Семенович потянулся.

– Ну ладно, пойду я, – сказал он. – Внуки пришли, сегодня у нас пирог с яблоками. Пирог с яблоками любишь?

– Люблю. Только не ел его уже лет десять.

Дома Паша прочитал статью. Подбельский этот хитро все по полочкам разложил. Столько-то в городе предпринимателей. Столько-то они создали рабочих мест и столько-то в казну денег платят в виде налогов. Огромная, словом, польза от них. Самые незаменимые члены общества. Но общество их, родимых, не бережет, как следовало бы. И распоясавшиеся бандиты режут несчастных бизнесменов, как овечек. Насчет бандитов Паша не согласился с Подбельским. И о пользе краснопиджачных Подбельский перегнул, конечно. А все остальное верно.